Искать!
41 ММКФ
Музыка
Фестивали
Статьи и рецензии
Литературная гостиная
Театры и выставки
Новости культуры
Общество
Контакты
Портал работает под управлением vPortal CMS 2.0

 
 
Добро пожаловать! [ регистрация ]
 
 

"На грани безумия". О вредном влиянии сериалов на кинематограф

И вот безликий, безэмоциональный главный герой, Гай Пирс, преподаватель философии, притягивает молоденьких девушек, с которыми он не знает, что и делать. Одну он толкает с обрыва, другую выталкивает из машины, головой об асфальт.

Нет, это не Роман Полански, есть у этого знаменитого режиссера фильм с подобным названием, это фильм  молодого шведского режиссера Симона Кайзера. Есть такой жанр: «философский триллер»? Не могу вспомнить ни одного философского фильма. У Тарковского я бы сказал, мистические фильмы. Фильмы, полные мистического отношения к миру. Но не философского. «Профессия репортер», конечно, лежит краеугольным камнем. Мне кажется, что подобные зарубежные фильмы влияют больше на наш интеллектуальный мир, чем на западный. И вот этот «Spinning Man», название переведено «На грани безумия». Ну, уж, конечно, это не дословно «вращающийся человек». Человек, запутавшийся - это точнее. И слоган этого фильма весьма удачен, что бывает крайне редко. «What You Believe. What You Know. Is All How You Spin It». «Всё, во что ты веришь, и что ты знаешь, зависит от того, как ты это распутаешь, как ты это повернешь».
Блестяще в фильме увязана профессия главного героя и интрига, фабула. А профессия его - философия. Философия языка. И опять язык беспомощен, чтобы доставить нам какое-то внятное представление о мире. И опять воскресают, возникают апории Зенона и опять Ахиллес никак не может догнать черепаху. Не представляю, как об этом можно снять фильм, но снято же. И опять нам доказывают с помощью языка, что язык ничего не в состоянии объяснить. И язык кино оказывается единственным, языком, на котором стоит объясняться.
Конечно, главную роль лучше было бы отдать Джеку Николсону. Увы, не может он играть все подряд нагруженные смыслом фильмы. Да и век его подошел к концу, а заменить его просто некем, оказывается. И вот безликий, безэмоциональный главный герой, Гай Пирс, преподаватель философии, притягивает молоденьких девушек, с которыми он не знает, что и делать. Одну он толкает с обрыва, другую выталкивает из машины, головой об асфальт. Впрочем, как оказывается, все это только вращение воспоминаний. Не только ничего сказать толком не можем друг другу, но и вспомнить то невозможно. Воспоминания заменяются фантазиями, эмоциями, далекими от фактов реальности... «И правда, то, что я сейчас только воспринимаю как правду» говорит философ жене, не вполне уверенным тоном на ее вполне доказательные  обвинения в измене. . «Докажите, что этот стул существует», - тема сочинения на курсе философии языка, который ведет наш герой - Эван Бёрч. И оказывается, логически доказать это невозможно, особенно, когда на занятия не пришел ни один студент, а вместо учащихся явился следователь. И включился в игру и задал встречный вопрос вопрос: «Какой стул»? Хотя на стул указывает нарисованная стрелка. Но определить стул, как и любую вещь - невозможно. Тут дело совсем не в буддистском солипсизме, который так возлюбил наш Пелевин. Вот тут и начинается захватывающий интеллектуальный триллер.
Спекуляция смыслами, цепь неясных значений и Ксанф уже теряет рога, которые не имел.
Девушка исчезает, от нее остается только волос на заднем сиденьи шевроле, находка для следователя и криминалиста и уже все в жизни сдвигается со своих мест, и никогда не встанет назад на свои прежние места, и жена перестает верить мужу и масенькая девочка, дочь философа вдруг признается полицейскому, что это не её отец. Хотя отец стоит рядом. Тут Луис Бунюэль встал бы из гроба и зааплодировал. Манипулировать смыслами можно бесконечно, но к счастью в фильме есть следователь, для которого факты пока имеют весьма определенное значение. Следователь, философ, милые молоденькие девушки, попавшие под гипноз интеллекта, - это, как оказалось, самое идеальное сочетание для триллера. И наконец-то удален с поля накачанный супермен. Даже чувство вины можно подавить объективной аргументацией, и даже сама реальность исчезает сама собой под натиском аргументов.
Ведь чтобы доказать, что стул не существует, оказывается надо сначала доказать, что он существует. И тогда профессору, указавшему на стул стрелочкой, надо доказать, что он сам существует. И женский волос в машине профессора, может быть и принадлежит пропавшей девушке, но это никак не значит, что ее убил профессор. И что девушка была в машине. И записки от учениц, которые находят то следователь, осматривая бардачок машины, то жена профессора, вывернув карманы его пиджака, не доказывают, что девушки встречались с профессором. И даже если девушки забеременели, это не доказывает, что была близость. И уже совсем мы «спинингованы», пойманы и запутаны, когда оказывается, что указанный в записке фонтан ( ведь встреча, как водится, назначена у фонтана)  давно не существует, и он не существовал уже к тому времени, когда написана записка, хотя и указано точное время встречи.
В конце концов, когда в озере находят девушку и всё указывает на несчастный случай и дело закрывается, это не означает, что профессор невиновен, это не означает, что следователь не дослушает чистосердечное признание профессора, который собственноручно убил девушку. Правда профессор указывает совсем другое место, и мерещится ему совсем другая ученица, увлечённая изучением философии. В любом случае режиссер фильма предательски смазывает концовку и разочаровывает нас, потому что следует банальному сюжету, а не смыслу. И мы понимаем, что снятые до этого телевизионные сериалы не пошли режиссеру на пользу.
Серьёзного кино не получилось. Следовать банальной фабуле, к чему приучают сериалы, к добру не приведет.
Но невозможно не отметить послевкусие от изящных параллелей сюжета. Они как зарифмованные строфы, добавляют поэтический, неуловимый смысл. Теряется девушка, с которой связывает нас единственный волосок с ее головы, теряется кролик, сбежавший на свободу из незапертой клетки. Плачут родители девочки, плачут дети профессора и просят расклеить объявления о потере. «Пропал кролик, откликается на кличку Марвин». А рядом объявление о пропаже девушки. В мышеловку в доме профессора попадается мышонок и его поселяют жить в клетке. Кролик получил свободу, но неизвестно, как воспользовался ей, вероятно, был тут же кем-то съеден. А мышонок теперь крутит в клетке «беличье колесо». И это многозначительный последний кадр, ставит точку. Собственно мышонок и есть главный герой, запутавшийся в клубках, которые  связывают, плетут  высшие силы, понять которых мышонку невозможно, да и не нужно. Запутавшиеся люди, пойманные как мышонок, обречены жить в клетках.
«The Fates spin man's moira, not I». - Человеческие судьбы прядут мойры, а не я. Эту фразу выдает автоматический переводчик на поиск spinning men. Наверное, эта фраза могла стать еще более ярким слоганом к фильму.
                                                                                

                                                                                                     Лев Алабин


Зурабу Церетели исполнилось 85 лет
«Николай II. Семья и престол»
«Предивное художество»
«Шедевры церковного искусства Болгарии»
«Перу Хаус» продемонстрирует лучшее из Перу во время ЧМ-2018 в Москве
Импрессионизм в авангарде
К 200-летию Института востоковедения Российской академии наук
80-летний юбилей Людмилы Петрушевской