|
Я только что посмотрела этот фильм, и во мне всё ещё звучит
этот странный, тревожный саундтрек Алексея Ретинского будто
кто-то ловит радиосигналы из далёких галактик, переводит их в
музыку и запускает в зрительный зал . Фильм Михаила Архипова
«Планета» это не просто кино о космосе. Это кино о том, как
человек становится космосом. Или отказывается им быть.
После «Семейного счастья», которое я смотрела здесь же, на
фестивале, «Планета» ощущается как глоток разреженного
воздуха. Там быт, сжимающий пространство до размеров
поместья. Здесь бесконечность, которую пытаются втиснуть в
павильон ленинградской киностудии. И этот контраст для меня,
как для психолога, особенно ценен: два фильма фестиваля
говорят об одном и том же, но разными языками. О мечте. О её
цене. О том, как трудно оставаться творцом, когда мир требует
кукурузы.
Режиссёр, который снимает небо
1960 год. Ленинград. Режиссёр Николай Беренцев (Сергей Гилев)
готовится к съёмкам фантастического фильма об экспедиции на
Венеру. У него уже есть декорации, макет космического
корабля, робот, которого он сам мастерит из подручных
материалов, и одержимость, граничащая с безумием . Директор
студии требует снимать про кукурузу это понятнее, ближе,
безопаснее. А Беренцев хочет снимать будущее.
Архипов, для которого «Планета» стала полнометражным дебютом,
создаёт удивительно зрелую работу . В его фильме есть то, что
я как режиссёр особенно ценю: чувство меры. Он не скатывается
в пафосную ностальгию по советскому прошлому, хотя стилизация
под плёнку и рукодельные комбинированные съёмки отсылают к
эстетике Павла Клушанцева легендарного режиссёра
«Леннаучфильма», чьи технологии вдохновляли Кубрика и Скотта
. Архипов не делает байопик в привычном смысле. Он создаёт
фантазию на тему, оставляя пространство для воздуха, для
тишины, для тех самых длинных кадров, в которых герой просто
смотрит вверх и молчит .
Психология мечтателя: радиус добра
Для меня главное в этом фильме его герой. Беренцев в
исполнении Сергея Гилева человек, которого невозможно не
заметить. Не потому что он громкий. Напротив: Гилев играет
максимальную интеллигентность, ту самую, о которой он говорил
в интервью: «настолько интеллигентного, что нам всем должно
показаться, что такого мы никогда не встречали» . Его
Беренцев внешне почти не меняется даже в самых сложных
обстоятельствах. Но внутри него происходит нечто
колоссальное.
У Беренцева есть теория. Он называет её «радиус добра» . Чем
о большем количестве людей человек заботится, тем шире этот
радиус. В идеале он должен охватывать всю планету. А лучший
способ его расширить показать Землю из космоса, с
максимальной дистанции. Напомнить человечеству, что мы все
ютимся на крошечном шарике посреди бесконечного мрака, и не
заботиться друг о друге в таких условиях попросту глупо .
И здесь возникает главный психологический конфликт фильма.
Беренцев хочет измерить добро математикой. Он верит: если
добро можно научно объяснить и рассчитать, значит, его можно
и приумножить. Привести мир к счастью, как к решению
уравнения. Но реальность сопротивляется формулам. Сострадание
и злоба не поддаются контролю. Человеческие чувства,
непостижимые и загадочные, управляют всем, что создаёт
технический прогресс и заодно участниками съёмочной группы
Беренцева .
И в какой-то момент герой отпускает штурвал. Перестаёт
контролировать. Шагает в невесомость и там, где ничего не
запланировано и не просчитано, вдруг случается чудо. Его
фильм получается. Неидеальный, наивный, живой .
Визуальная вселенная: между Дахабом и ленинградским огородом
Отдельного разговора заслуживает визуальный ряд. Архипов и
его команда снимали на реальной киностудии, в павильонах,
которые сами стали частью декораций. Сцены Венеры в Дахабе, в
Египте, где пустынные пейзажи превратились в инопланетные
ландшафты . А некоторые сцены, как признаётся продюсер
Александр Котелевский, снимали буквально на огороде у
оператора потому что бюджет был скромным, а сделать хотелось
многое .
И эта «рукодельность» фильма становится его преимуществом.
Архипов сознательно использует технологии, придуманные
Клушанцевым: комбинированные съёмки, дорисовку, модели . В
эпоху, когда искуственный интеллект может многое, этот ручной
труд выглядит почти архаично. Но именно он создаёт ту самую
атмосферу нездешнюю, тревожную, настоящую .
Кадры космоса в «Планете» это не фантастика в современном
смысле. Это сны. Это то, что видит режиссёр, закрывая глаза.
Это его внутренняя вселенная, которую он пытается вытащить
наружу. И когда хаотично мерцающее полотно звёзд
разворачивается на экране, ты понимаешь: космос здесь не
снаружи. Он внутри .
Актеры: тишина как текст
Сергей Гилев в роли Беренцева безусловное открытие. Его герой
говорит мало. Он смотрит. Он слушает. Он делает руками. И в
этой тишине больше смысла, чем в любых диалогах о будущем
человечества . Гилев создаёт образ человека, который
одновременно и здесь, и там. Его тело в ленинградском
павильоне, а душа уже на Венере.
Дарья Мельникова играет жену Беренцева, Нюсю. Её роль в
фильме почти эпизодична и это, пожалуй, единственное, что
меня как режиссёра огорчило. Женский взгляд здесь почти не
представлен. Нюся существует на периферии мужского мира, она
ждёт, она смотрит вслед, она остаётся. И в этом тоже есть
правда эпохи но хотелось бы больше воздуха и для неё .
Зато антагонисты удались. Директор студии Алёхин (Геннадий
Смирнов) не злодей в классическом смысле. Он просто хочет
стабильности. Ему страшно. Он не понимает, зачем снимать про
космос, когда есть кукуруза, план, отчётность. Это конфликт
не добра и зла, а двух страхов: страха мечтать и страха не
успеть .
Философия: зачем нам звёзды, если на Земле так много проблем?
Главный вопрос фильма тарковский по своей сути. Человеку
нужен человек. Но нужны ли человеку звёзды? Беренцев
сомневается. Его оппоненты говорят: сначала решите проблемы
на Земле, а потом летите к чёрту на кулички. И это звучит так
знакомо, так по-нашему, по-русски вечное «не до жиру, быть бы
живу».
Но Архипов даёт свой ответ. Не в лоб, не дидактично, а через
сам факт существования фильма. Пока одни решают проблемы на
Земле, другие должны смотреть вверх. Потому что без этого
взгляда проблемы не решаются они только множатся. Потому что
мечта это не роскошь. Это двигатель. Это то, ради чего мы
вообще вылезаем утром из постели .
И здесь «Планета» становится фильмом не только о космосе, но
и о кинематографе. О том, зачем мы снимаем кино. О том, что
оно способно быть не просто отражением реальности, но и её
двигателем . О том, что фильм, снятый сегодня, может повлиять
на людей, живущих через 50 или 100 лет. Мы их не узнаем, но
точно так же на нас повлияли люди, жившие 50 или 100 лет
назад .
Итог: пульс мечты
«Планета» фильм не для всех. Он медленный, вдумчивый, местами
неровный. Классической трёхактной структуры здесь нет, как
нет и привычного развития персонажей . Но в этой какофонии, в
этом нарушении золотого сечения, есть своя прелесть. Она
подобна самой жизни, в которой спонтанность всегда побеждает
логику, а хаос подчас оказывается ничем не хуже космоса .
Я вижу в «Планете» исследование человека, как Творца. Не
того, который создаёт шедевры в тишине мастерской, а того,
который пробивает бетонные стены реальности, чтобы показать
людям небо. Беренцев не построит настоящий корабль и не
полетит к звёздам. Но полетит кто-то, кто посмотрит его кино
. И в этом главная правда фильма.
Как режиссёр я аплодирую смелости Архипова. Дебютировать в
полном метре с таким материалом это поступок. Не всем
понятый, не всеми оценённый. Но важный. Потому что
напоминает: искусство начинается там, где кончается кукуруза.
Как зритель я выхожу из зала с тихим, глубоким чувством
благодарности. За то, что мне напомнили: мечтать это
нормально. Даже когда вокруг требуют отчётов. Даже когда
будущее кажется туманным. Даже когда твой фильм, возможно,
никто не поймёт.
Смотреть обязательно тем, кто забыл, зачем он вообще делает
то, что делает. И тем, кто всё ещё верит, что космос
начинается не на стартовой площадке, а в голове у человека,
который осмелился посмотреть вверх.
Елена Вечеринина
|
